Душа без права "на полет"
Как-то я подвела её «под монастырь». Честно ответила на вопрос соседки — Что делает бабушка?
- Прячет спирт в погребе.
С этим спиртом была целая история. Дело в том, что моя мама и бабушка работали на ликёроводочном заводе, и как и все рабочие, старались извлечь из этого выгоду. Сам процесс воровства, представлял собой довольно простую схему. Вначале спирт наливался в целлофановые мешочки, потом привязывался к бёдрам и животу и незаметно проносился через проходную. Бабушка осторожно переливала его в трёхлитровые банки, закрывшись в погребе и хранила за банками с консервацией.
Так вот соседка, услышав эту новость, побежала докладывать бабушке, о моей выходке и мне крепко досталось.
Какая-то она у тебя дурная! - выговаривала потом бабушка маме. - Что ни спросишь — всегда правду вываливает! Больная, не иначе!
Конечно же, я делала это не нарочно. Просто нас так учили в те времена. Всегда и во всём быть честными...особенно со старшими товарищами. Это потом, с годами, мать кулаками научила меня быть скрытно, а тогда…
Один раз, я спряталась в шкафу и нашла бабушкину заначку — полный пакет шоколадных конфет. Ну, и как всякий ребёнок, начала их потихоньку вытаскивать. Это же всё-таки мой дом и моя бабуля. Когда пропажа обнаружилась мне снова влетело, а семья узнала главный секрет — это не для нас.
Не смейте трогать! - заявила тогда бабушка.
Она хранила их годами, а выкладывала на стол только тогда, когда они покрывались плесенью. Мы с мамой, не желая скандалов, покупали грамм двести дорогущих конфет и ели их, сидя у бабушки в гостях. Как-то, мама решила купить золотые серёжки, долго откладывала деньги на эту покупку, но когда поехала в ювелирный, ей чуть-чуть не хватило финансов. Она решила занять у родственников, но те отказали. Мама долго плакала от обиды. Глядя на её расстроенное лицо, я начала завидовать подружкам, у которых родные были очень добрыми и заботливыми людьми…
Самым любимым сыном бабушки - был Андрей, мамин двойняшка. Он укатил в Ленинград, вслед за невестой, сразу же после окончания училища. Как ему все завидовали! Живёт в Ленинграде, ходит в театр, гуляет по Эрмитажу... Правда писал он крайне редко, а в Уссурийск, и вовсе наведывался раз в пять лет. С роднёй держался прохладно и высокомерно. Этакий пафосный представитель высшего общества с замашками миллионера. Всегда одет с иголочки. Дорогущий по тем временам джинсовый костюм или вельветовая тройка, вызывали у родственников искреннюю зависть и восхищение. Он морщил нос при виде покосившихся домов в родном городе и с протяжным ленинградским говором ругал всё подряд:
- Долбаная периферия! Когда тут уже нормальные дороги сделают? Не успеешь квартал пройти, вся одежда в пыли.
Ничего примечательного в Уссурийске, для него конечно же не было. Узкие улочки с частным сектором, старый кинотеатр, парк с обмелевшей речкой, да единственный Храм возле рынка.
Отоспавшись после прилёта пару дней, он пускался в отрыв с друзьями детства и «притормаживал» только к концу отпуска. Возвращался, отмывался, отстирывался и улетал обратно. Бабушка сильно переживала, в эти дни. Ворочалась по ночам, не спала, плакала. Это для него она хранила конфеты в шкафу, а он всё не ехал, не ехал, не ехал…
Старшие братья прекрасно понимали, что вся материнская любовь досталась Андрею, поэтому еле выдерживали официальную часть семейного застолья и старались поскорей удрать в свои деревни. Все таили обиду на него. За то, что никогда не писал, не присылал подарков, не приглашал в гости...